Я знаю – ты сегодня не придешь,
Я знаю – ты сегодня занят.
Но не мешает это все
Тебя обнять. Устал ты?
Был труден день,
А он идет –
И к завершенью не стремится.
А ты, я чувствую, устал…
И ты…прижми меня покрепче.
Вот так…и мы замрем.
Всего на миг, не больше.
Послушай –
Бьется сердце в тон,
С твоим – я так умею.
И ты уже и не поймешь,
Чье сердце отбивает,
Звучат они так – в унисон,
Чтоб лучше понимали.
С тобой дыханием одним
Позволь мне насладиться.
И все. И я уйду.
А ты – ведь правда, стал сильнее?
Немного нежности для тебя. Еле слышное касание твоих плеч, чтоб не отвлекать тебя, а дать нежности. Немного, совсем чуть-чуть. Вернее, сколько ты захочешь. Бери – сколько надо? И я снова прикоснусь к тебе, и ты почувствуешь легкое касание твоего лица – как будто прикоснулось пуховое перышко к твоей щеке. Щекотно? Совсем немного, и еще раз – чтоб ты почувствовал нежность. И она, прикоснувшись, останется с тобой: сначала маленьким пушистым комочком, но потом…
Она вначале пуглива, как мимоза: сразу сворачивается и старается спрятать себя – подальше, но пройдет время – и она начнет узнавать тебя, и тогда ты сможешь по своему желанию прикасаться к ней, и она распустится, и вы подружитесь, и тогда…
И тогда моя нежность будет всегда с тобой, уже не тем клубочком, она раскроется, только для тебя, расцветет. И это будет твой цветок – как цвет папоротника в купальскую ночь. Он будет только для тебя, и ты не спугни его, не нарушь его чистоту неуклюжим жестом или словом – это частица меня будет с тобой. Ведь что я могу дать тебе? Лишь немного нежности…совсем чуть-чуть. И пусть она всегда будет с тобой, и ее не будет мало – ведь нежность не измеришь ничем…
Хочу сон. С тобой. И все. И пусть говорят, что я слишком много «сплю» - но к чему мне рассказывать тебе о реальной жизни? Что, ты сам ничего не видишь, не помнишь? Я не умею сочинять, фантазировать. А описывать все то, что происходит в нашей жизни – к чему? Восторгаться я не умела даже в детстве, а «чернушка» - к чему ее возвеличивать, описывая её? Поэтому я лучше расскажу тебе наш сон – ведь он все-таки приснился. И я, проснувшись утром, не могла его вспомнить. Я просто знала, что он был, наш сон, красивый, добрый – такой, каким он всегда бывает, когда он наш – на двоих.
Мы были на планете твоей звезды. Той самой. О которой говорили и спорили астрономы всего мира: может быть на ней жизнь или нет, а потом категорически сказали: «Нет!» откуда они узнали это, разве им удалось побывать на ней? И многие поверили им, закрыв для себя навсегда дорогу к ней. Вот так, послушав кого-то, мы закрываем свой путь к нашей надежде, мы перестаем мечтать, и начинаем жить, как все: тускло, но зато без волнений и потрясений, без сомнений и неожиданностей.
Но ты не поверил. И ты всю жизнь стремишься к ней. И вот мы здесь. Только благодаря твоей вере, твоей устремленности нам удалось это. И многое у нас случается наперекор тому, что принято у всех. Кто видит сны на двоих? Кто может летать? Это такой же нонсенс, как и…понять друг друга. Как чувствовать ощущения другого явственнее, чем свои.
Ты однажды поверил мне, что я могу рассказать твой сон – и я смогла это. Невероятно, такого еще не было, но это случилось, как и то, что мы с тобой на этой планете.
И снова перед нами тропинка: витиеватая, необычная, или? Может, как раз здесь это самое обычное? Может, этот мир не знает прямых линий, кругов, а только так? Замысловатые тропинки, закручивающиеся в спирали, ведущие нас вперед. И стало легко, и наши шаги сменяются небольшим полетом, планета лишь чуть удерживает нас: настолько, насколько мы сами хотим, не мешая нам делать то, что нам хочется. А как часто ты делаешь то, что ты желаешь? Именно сразу, захотев, а не отложив на потом? Но земное притяжение слишком тяжело, и мы отпускаем свои желания, а они улетают – на такие, как эта планета. И можно подняться по отвесной стене, и можно…можно все!
Ветер? Да, он приветствует нас, лишь мы пожелали его испытать, и ложится нам под ноги – как ласковый котенок, мурлыча нам свою песню. Он такой, потому что мы так о нем подумали. А если бы вспомнили и представили ураган – он обязательно бы стал им, и была бы беда. Как часто мы сами желаем несчастья, думая и размышляя о них. И мысли вдруг становятся предметами – не сразу, чуть позже, а мы сокрушаемся от этого. Но здесь стоит подумать – и все исполняется в миг, и это помогает нам учиться желать только то, что на самом деле мы хотим, а не того, что хотим избежать. И, знаешь, хорошо, что не все могут попасть сюда: иначе все желания исполнялись бы, и планета перестала бы быть такой.
Правда, это так удивительно? Я чувствую себя счастливой и, взглянув на тебя, я понимаю, что и ты испытываешь тоже. Кто-то из нас захотел счастья – и оно пришло. Такой легкий рецепт счастья…
Ну почему на Земле так все сложно? Может, это мы сами придумываем все сложности, боясь, что наши все желания будут исполняться?
Для всех, кто не забыл!
Привет я шлю своим друзьям,
Мне жаль, что я остался там,
Где только бизнес и война,
И нет душевного тепла.
Стальной походкой я иду,
А к ночи просто уж бреду.
Скучаю сильно я по Вам,
Вот хоть привет Вам передам!
КИТ
Привет, мой друг, тебе я рада.
Я знаю – занят, как всегда.
Но ты позволь – хоть на немного
Отвлечь от суеты всей дня.
Что? Занят? Недосуг уж?
Ну что, всего на несколько секунд:
Ты посмотри вокруг, повсюду:
Ты посмотри: прекрасен мир!
Что? Все несладко? В самом деле?
И много так вокруг врагов?
А ты попробуй, в самом деле
Пожить немного средь друзей.
Не тех, что просто так зовутся,
А тех, что просто ДРУГ…
Что? Занят? Неужели?
Куда спешишь, ты милый друг?
Все надо делать и работать?
А для чего? Так надо так?
Не отрицаю, ты работай,
Но иногда – и отдыхай!
Что? Снова некогда? Ты занят?
Да отговорка это все!
Нам времени на то хватает,
На что мы сами отведем.
Что? Уж прошли секунду?
Мы не успели чай попить…
Ну, ладно, только…
Ты улыбнись мне, милый друг!
Она всегда со мной. Следует рядом, только иногда давая мне немного вдохнуть свежего воздуха, отступая чуть назад. Совсем немного, несколько мгновений моей бесконечной жизни. Почему бесконечной? А кто помнит начало своей жизни? Никто. Нет начала, нет и конца, пока он не наступил. И она всегда со мной, с рождения. Вместе со мной она росла, становилась больше, набиралась опыта и знаний, и всегда со мной…
Иногда она спасает меня, погружая в свой мир, а иногда…она бывает такой немилосердной, которой позавидовали бы все камеры пыток. И с ней не договориться, ее не испугаешь ничем, и вряд ли задобришь.
Она следит за мной, не позволяя мне слишком увлекаться чем ни было и кем бы ни было. Стоит мне забыть о ее существовании, как она сразу не просто напоминает о себе – она заслоняет весь мир, заставляя меня заглянуть ей в глаза – бездонные, уносящие меня в ее мир, который когда-то был моим. Но в горе она спасает меня, помогая преодолеть все, услужливо подыскивая и рассказывая мне различные байки, доказывая, что все не так уж и плохо. Она может быть холериком, взрываясь, как вспышки фейерверка, или меланхоликом – наводя порядок в ее идеальном хозяйстве. Может быть флегматиком, когда ничем не растревожить ее. И только сангвиником она бывает довольно редко: этот темперамент чужд ей.
Я не проклинаю и благодарю ее: я просто стараюсь ее принимать – полностью, такой, какая она есть, ни умаляя и не преувеличивая ее значение в моей жизни, ведь это моя ПАМЯТЬ…
Наверно, вечер вчера был так насыщенным музыкой, что, когда ты позвал меня в свой сон, продолжала звучать. Но, как часто это бывало, ты не сказал, какой ты хочешь сон.
Может, это и к лучшему – ведь сны редко прислушиваются к нашим пожеланиям.
Нам снится не то, что хочется нам –
Нам снится то, что хочется снам.
Я в этом уже столько раз убеждалась. И, если вечером я почти наверняка знаю, о чем будет сон, то никогда не могу предугадать, чем он завершится, о чем мы можем подумать, что решить, какие образы увидеть при завершении сна. Но мне так хотелось, чтобы наш сон был красивым, цветным и – музыкальным! А о чем – посмотрим!
И нам снился сон. Мы летели. Я не помню начало сна – как мы встретились, как смогли обрести эту способность – летать. Нам не нужны были скафандры, различные жизнеобеспечивающие устройства, необходимые бы в реальной жизни. Да и – это же и нереально – для нас полететь в открытом космическом пространстве. А мы летали. В космосе, и звезды были не просто белыми крошками, рассыпанными на темном фоне, а каждая имела свой особенный оттенок.
И музыка. Конечно, звучала музыка. Она была повсюду, плавной, ласковой, заполняя собой все пространство. Как это возможно, чтобы музыка могла заполнить космос? Не знаю, я не могу это объяснить, было ощущение не пустоты, а Бесконечности – заполненной космической музыкой. И сейчас я не смогла вспомнить мелодию, она была неотъемлемой частью всего, без которого вряд ли могла существовать.
Можно было и не спрашивать, куда устремлен наш путь – конечно, к твоему созвездию, в котором ярко светит твоя звезда.
Как бы ни были прекрасны все остальные, твоя была для нас самой лучшей, самой замечательной. Почему она самая-самая? Это не объяснить словами, никаких эпитетов не хватит, чтобы описать. Это надо только принять: ты вдруг осознаешь, что кто-то или что-то является для тебя замечательным. А, если вдруг захочешь это объяснить, то может получиться, что по отдельности все довольно обыденно и просто, но есть что-то особенное, что в совокупности с привычным делается замечательным, ведь так?
И наша звезда звала нас – и только к ней был устремлен наш полет.
И я заметила, что назвала твою звезду нашей – ты не против? У меня не было своей звезды, никакая не звала меня, но как-то незаметно для меня твоя звезда стала и моей.
Её сияние было особенным и замечательным – и пусть только для нас. Мы слышали ее мелодию – и для нас не существовало среди множеств других лучше.
Только она, только к ней – и тогда ты однажды забудешь усомниться в своей способности летать, отпадут все вопросы, ты устремишься к ней и, сам того не замечая, полетишь.
И не было поддерживающих потоков воздуха, была только легкость и вера – что мы сможем все, надо только сильно-сильно захотеть и…
Проснувшись утром, я улыбнулась и почувствовала себя счастливой. Почему? Потому что я могла позавидовать в тот момент только себе – а разве это не есть счастье? Просто так, из-за какого-то пригрезившегося сна, который еще и не рассказан тебе.
Достигли мы нашей звезды во сне? Не знаю, не помню…
Может, мы это увидим в следующем сне?
Но я помнила немного ту мелодию, то свечение только нашей звезды, которое я теперь не спутаю ни с каким другим. И теперь в каждом звучании похожих мелодий я буду слышать ту, нашу, самую замечательную.
А ты, помнишь наш сон?
